К началу девяностых в Петербурге между криминальными группировками и теми, кто с ними боролся, установился хрупкий, негласный баланс. Оперативники работали жёстко, но старались не выходить за рамки закона. Бандитский мир, в свою очередь, придерживался своих табу: семьи силовиков не трогали, до открытой стрельбы друг в друга дело не доводили.

В апреле 1995-го этот порядок треснул. В центре города застрелили сотрудника РУОП Владимира Троценко. После этого игра закончилась — ответ был быстрым, показным и окончательно перечеркнул прежние договорённости.

История закрутилась в 1993-м, когда в Петербург приехали «гастролёры» из Казани. Те самые «пацаны», которые к началу девяностых успели перестреляться между собой и разъехаться по стране, спасаясь от войны и внимания силовиков. Так в городе на Неве оказались 28-летний Айрат Зарипов и 26-летний Евгений Кочергин.

Первый прославился тем, что весной 1993 года в Казани обстрелял из автомата автомобиль конкурирующей банды. В результате оказалась ранена девушка, высунувшаяся в окно, чтобы посмотреть на происходящее.

После этой истории Зарипов и Кочергин быстро оказались в розыске и без лишних раздумий подались к своим — тем, кто уже осел в Петербурге. Там они пристроились к небольшой компашке дальнего знакомого Фаткулина по кличке Буржуй. Жили на съёмных квартирах, меняя адреса как перчатки, и в целом чувствовали себя уверенно. Оба обзавелись новыми личностями: Зарипов превратился во Владимира Панкова, Кочергин — в Георгия Галаничева. Более того, Кочергин с фальшивым загранпаспортом даже успел съездить за границу.

В том же 1993-м, прикрываясь именем казанской ОПГ, они обложили данью одного предпринимателя. Тот без особых вопросов отдал около 25 тысяч долларов — за обещанную защиту. За два года, правда, эта «крыша» так ни разу и не понадобилась. Поэтому, когда в начале января 1995-го к нему пришли уже с разовым счётом на 120 тысяч и прозрачным намёком на расправу, бизнесмен решил, что хватит, и пошёл в РУОП.

Оперативники решили сыграть на опережение. Вышли на бандитов под видом конкурирующей группировки и предложили классический вариант — «стрелку», чтобы «перетереть вопросы». Встречу назначили на 7 апреля. Единственное, чего они не дооценили, — с кем именно имеют дело. Казанские считались отмороженными даже по меркам девяностых.

Около пяти вечера трое оперативников подъехали на ауди к месту встречи на Суворовском проспекте, в кафе «Грета», где сейчас открыт ресторанчик «Греми». Двое были с пистолетами. Через несколько минут появилась вторая сторона. Зарипов спокойно сообщил, что по неким причинам встречу нужно перенести. Оперативники кивнули и сели обратно в машину.

Дальше всё пошло не по сценарию. Проезд им перекрыл митсубиси бандитов. Почти сразу несколько человек — среди них Зарипов и Кочергин — бросились к машине. Остальных нападавших так и не удалось установить. Один из оперативников успел выскочить и крикнуть: «Работает РУОП!», но это никого не впечатлило — из-за уличного вида сотрудников спортсмены приняли предупреждение за блеф.

Одного из руоповцев вырубили сразу. Второй — Владимир Троценко — успел выхватить пистолет: сначала предупредительный выстрел, затем — по машине оппонентов. Ответ был мгновенным — четыре пули. Третий сотрудник рванул прочь по улице, а вслед получил очередь из автоматов. В него не попали — зато задели случайного прохожего, которому просто не повезло оказаться рядом в этот момент.

Дальше всё стало понятно за считанные минуты. Они быстро прошерстили машину руоповцев — и только тогда сообразили, во что вляпались. После этого решили исчезать из города. Не вышло. Кочергина взяли уже через полтора часа, Зарипова — чуть позже, в «Пулковской», куда тот заехал за вещами, явно не рассчитывая, что его уже выследили.

Убийство сотрудника РУОП стало точкой невозврата. Ответ был демонстративно жестоким, а внутри управления эти события стали называть «Ночью длинных ножей».

«Между операми и бандитами существовал негласный договор — не стрелять друг в друга, — вспоминает в книге „Именем братвы“ Максим Езупов, в девяностые руководивший одним из „убойных“ отделов Петербурга. — Его никто не подписывал и вслух не проговаривал. Опер делает свою работу. Если мы начнём использовать оружие из мести или ради демонстрации силы, они ответят тем же. Был паритет между двумя сообществами людей с оружием. Сбои случались… В апреле 1995-го в Петербурге убили оперативника РУОПа Владимира Троценко. Пока разбирались, как это произошло, мы тоже действовали показательно и жёстко».

Тем же вечером в город вышел СОБР: клубы, сауны, рестораны, кабаки — прошлись почти по всем точкам, где обычно крутились спортсмены. При этом никто не выяснял заслуги и положение в иерархии города. В «Конюшенном дворе» и «Релаксе», считавшихся казанскими территориями, положили лицом в пол вообще всех мужчин. За одну ночь на Литейный, 4, доставили больше пятисот человек.

Под раздачу, разумеется, попали и случайные — те, кому просто не повезло оказаться рядом. Но руководство РУОПа своих не одёрнуло: смерть коллеги сочли достаточным объяснением методов.

Зачистки продолжались и следующей ночью 9 апреля, а город трясло аж до середины месяца. Только когда стрелков окончательно закрыли, а лидеры казанской ОПГ дали понять, что мешать следствию не собираются, давление начали постепенно сбавлять.

Зарипов и Кочергин получили серьёзные сроки. А вскоре начал рассыпаться и весь казанский анклав в Петербурге. Внутри агрессивных «казанцев» началась своя резня — при содействии коллег по криминалу.