Представьте себе картину: зима. 1992 год вот-вот сменит 1991, который многие хотят забыть, как страшный сон. Советский Союз буквально только что развалился, а полгода назад Ленинград вернул себе историческое имя, став обратно Петербургом.

На улице промозглый балтийский ветер обдувает ветшающие дома и морозит людей в очередях — они стоят здесь часами, потому что полки в универмагах пустые. Петербург, переживший буквально 40 лет назад блокаду, опять стоит на грани голода.

В конце 1991 года мэр Петербурга Анатолий Собчак и его администрация понимают: если срочно не накормить город, начнутся голодные бунты. Денег в казне нет — советская экономика рухнула. Но у города, как транзитного узла, есть доступ к колоссальным ресурсам: лесу, нефтепродуктам, а у некоторых компаний – и к редкоземельным металлам.

Одна из таких, как вспоминают свидетели тех событий (многие из них сейчас признаны террористами и экстремистами, поэтому я их просто не буду упоминать), некая «Киришинефтеоргсинтез» (сейчас она называется «Кинеф») участвовала в закупках редкоземельных металлов и нефти для дальнейшей спекуляции и перепродажи их госкорпам, но что-то пошло не так и госкорпов не стало (СССР развалился)… А одним из руководителей Кинефа в тот момент был Геннадий Тимченко – друг Владимира Путина по дзюдо.

Внезапно, будущий Кинеф и другие петербургские компании, которые стали произрастать в городской экономике как грибы, получили квоты, по которым из города можно вывезти те самые металлы, нефть, лес и другие природные богатства. В обмен на эти квоты компании получили обязательство – закупить в течение нескольких месяцев для города продовольствие, чтобы не наступил голод: мясо, картошку, масло. Однако наступила весна, а товары на полках магазинов не появились.

Истоки этого лежат за несколько месяцев до этого – в ноябре 1991 года, когда в Федеральный комитет по внешнеэкономическим связям (через некоторое время он превратится в министерство) пришёл Петр Авен, экономист и товарищ Егора Гайдара, а также протеже Бориса Березовского, известного магната. Практически сразу после назначения, ему приходит письмо из Петербурга, от Комитета по внешним связям мэрии. В нём говорится, что для срочного решения вопроса голода «мэрии нужно выдать разрешение на закупку продовольствия по бартеру», а «для оперативного контроля» — право на выдачу лицензий и квот, которое было только у федерального министерства и его подразделений. Но Авен не отказал автору письма, и питерский комитет получил возможность решать вопросы экспорта в обход федерального центра. Более того, даже в таком случае все экспортные лицензии должны выдаваться в процессе аукционов и тендеров между компаниями – но этот факт был проигнорирован, и автор письма получил право выдавать разрешения на вывоз. Им, кстати, оказался Владимир Путин, выпускник юрфака СПбГУ.

Через несколько месяцев, уже в феврале 1992 года, уполномоченный Министерства по внешним связям Анатолий Пахомов сообщил своему начальнику Петру Авену о том, что в Петербурге происходят странные вещи: лицензии мало того, что выдаются в обход Министерства, так выдаются они с ссылками на несуществующие постановления федерального правительства — то есть буквально подкрепляются ложью.

В разных лицензиях и квотах Владимир Путин действительно указывал, что разрешение на вывоз ресурсов из города дал премьер-министр Егор Гайдар ещё 4 декабря или 5, или 6… во всех лицензиях дядя Вова и его заместитель указывали разные даты.

Ладно, забавы ради, разрешение Гайдара действительно вскоре появляется – 9 января 1992 года, спустя месяц после начала выдачи разрешений. И знаете что? Владимир Владимирович не просто начал в бумагах указывать это разрешение, он им начал свои решения подкреплять дополнительно! То есть ещё раз: до 9 января Путин давал добро на вывоз металлов из Петербурга на основе не существовавшего разрешения Гайдара от 4/5/6 декабря, а после 9 января – на основе не существовавшего разрешения Гайдара и поручении премьер-министра от начала 1992 года, называя второе – Правительственным решением.

После того, как Пахомов сообщил своему боссу об обнаружении таких несостыковок, он был уволен… А в марте 1992 все его дела, поручения Министерства по внешнеэкономическим связям, были переданы Путину, что сделало Комитет по внешним связям подчинённым городского правительства и федерального Министерства. Вот такие были интересные юридические коллизии на пепелище СССР.

Но на этом дело не закончилось: в январе 1992 года таможня, которая выпускала товары за границу по лицензиям Путина, тоже начала сомневаться в полномочиях и лицензиях будущего президента и его ссылках на «решения» или «поручения» правительства. Степанов, начальник питерской таможни, даже писал в Москву начальству с требованием разъяснить существуют ли «разрешения», на которые ссылался Владимир Владимирович. После чего запретил вывозить ресурсы из города.

27 января 1992 года петербургский мэр Анатолий Собчак обратился с письмом к Гайдару, сообщив, что «мэрия Санкт-Петербурга выдала лицензии на большую часть утвержденных квот». Также Собчак попросил освободить петербургские предприятия от обязательной продажи части валютной выручки и продлить сроки действия выданных лицензий на беспошлинный экспорт, по которым товар уже пропустили в Европу. И все это в продолжение как бы реально существующего «решения правительства», которого никогда не было.

В итоге Гайдар дал добро, и договоры между Путиным и питерскими компаниями остались в силе, с них не нужно было платить пошлины, а таможня – получила обязательство всё пропускать.

Наконец в нашу историю вступает известная Марина Салье, а вместе с ней и Комиссия по продовольствию Петросовета, «папы» нынешнего парламента города. Дело в том, что депутаты этой комиссии ещё с сентября 1991 года (то есть почти за 6 месяцев до этого) просили от мэрии Петербурга добиться выделения квот для бартера по закупке продовольствия заграницей.

«Неофициальным путем мы выяснили, что на каком-то специальном заседании правительства Гайдара нашему городу выделили квоты на бартер с западными фирмами — металлы, лес и нефтепродукты, в обмен на продовольствие. Занимался этим Путин. Время шло, подписывались контракты, сырье вывозилось. А продовольствие так и не поступало. И оно так никогда и не поступило…» — рассказывала впоследствии Марина Салье.

Изучив ситуацию, депутаты потребовали отстранения Путина. Главный государственный инспектор и начальник Контрольного управления администрации президента России Болдырев 31 марта 1992 года написал об этом министру Авену, после чего… был уволен. Ну ладно, только через год, но какая захватывающая была бы причинно-следственная связь!

А что там оказалось в итоге с продовольствием, ведь из-за него Путина собирались даже посадить в тюрьму? А с ними всё куда прозаичнее: за неделю до одобрения идеи Путина, 2 января 1992 года, Борис Ельцин и Егор Гайдар приняли решение о либерализации цен – то есть государство ослабило контроль в области ценообразования, который не позволял предприятиям производить достаточно продуктов, чтобы их свободно продавать.

После этого, конечно, цены улетели в стратосферу, но и к марту 1992 года полки магазинов, в том числе и петербургских, начали наполняться продовольствием. Говорят, что среди них были и товары, которые завозили из-за рубежа компании, продающие ресурсы, но этого проверить уже невозможно, как и обратное – что товаров не было.

Тем не менее группа депутатов во главе с Салье всё равно вели расследование, на основе которого пришли к выводу: Владимир Путин незаконно выдавал лицензии на экспорт, не получив официального разрешения от федерального правительства. Точнее получил, но выдавать лицензии он начал до того, как ему это разрешили делать. По словам группы Салье, компании-экспортеры в итоге не поставили в Петербург продовольствие, а с учётом всех проданных ресурсов Путин нанёс ущерб городу на сумму 900 миллионов долларов.

Честно, не собираюсь оправдывать Путина — у него есть люди, которые за это деньги получают, да и он это сделал за себя в книге «От первого лица»:

Чем в итоге вся эта история закончилась? Ничем, Владимир Путин через год стал заместителем мэра, организовал инвестиционную зону в Парнасе и на Пулковских высотах, куда Кока-Кола пришла строить свой завод, а впоследствии и проиграл выборы вместе с Собчаком. Но это уже другая история!