Корюшка — некрупная серебристая рыбка с буро-зелёной спинкой, редко вырастающая длиннее 20 сантиметров. Сама по себе — ничего особенного: она водится в Балтийском, Белом и Ледовитом морях, встречается на Дальнем Востоке. Но именно в Петербурге она стала чем-то несравнимо большим, чем просто промысловой рыбой.

Корюшка живёт и нагуливает жир в солёных водах Финского залива. С наступлением весны, в конце декабря-начале января, она начинает движение к берегам и к марту-апрелю заходит в Неву на нерест. Именно в этот момент происходит своеобразное «опреснение»: соль с рыбы смывается, запуская химическую реакцию, в результате которой выделяется огуречный альдегид. Так рождается тот самый огуречный запах. Примечательно, что это исключительно питерское явление: дальневосточная корюшка огурцами не пахнет.

История корюшки в городе началась едва ли не раньше самого города. Ещё первые жители невских берегов ловили её в промысловых масштабах — документальные упоминания об этом относятся к XIV–XV векам. Когда же Пётр I заложил в устье Невы новую столицу, корюшка стала буквально кормить стройку: в 1705 году царь подписал указ о поддержке рыбаков, занимавшихся её ловлей в акватории Невы и Ладоги. По легенде, именно корюшку Пётр поймал первой, рыбача на берегу Заячьего острова вскоре после взятия шведской крепости в 1703 году.

На протяжении XVIII–XIX веков корюшка занимала довольно скромное место в социальной иерархии петербургского стола. Её называли «пролетарской рыбкой»: она была доступна всем и продавалась с лотков прямо на улицах. Богатые горожане предпочитали более «статусные» блюда — корюшка уходила на кухни беднякам, рабочим и прислуге.

Всё изменилось в XX веке. После революции 1917 года Петроград охватил голод. С 1918 по 1921 год корюшка стала буквально спасительницей для тысяч горожан. Её ловили прямо с берегов Невы, варили, жарили без масла, сушили. В эти годы рыбоводные заводы выпустили в общедоступные водоёмы более 900 миллионов мальков — настолько важной стала корюшка для выживания города. Но главное испытание оказалось ещё впереди.

900 дней блокады Ленинграда вписали корюшку в историю города золотыми буквами. В условиях тотального голода, когда хлебный паёк сократился до 125 граммов в сутки, весенний нерест корюшки становился событием почти сакральным. Рыба в Неве в промысловых объёмах появлялась именно в этот короткий период — и тысячи ленинградцев шли к берегу с любым подручным снаряжением.

Именно тогда корюшка стала символом выживания и неизменного возвращения весны. После войны отношение петербуржцев к этой рыбке приобрело особое, почти интимное измерение: в ней была память о самом трудном времени.

Но почему именно вокруг корюшки такой странный культ, а не вокруг какого-нибудь лосося или судака?

Во-первых, запах. Он узнаваем, резок и абсолютно специфичен. Именно он запускает механизм ностальгии: поколения петербуржцев с детства помнят, что с этим ароматом приходит первое тепло.

Во-вторых, доступность и демократичность. В отличие от дорогой рыбы, корюшка всегда была едой для всех. Её жарят дома на кухне, покупают с лотка у метро, едят руками, стоя на улице. В этой простоте — её обаяние. Когда в начале сезона продавцы выставляют ценники по 1500–2000 рублей за килограмм, весь город возмущается и обсуждает: корюшка должна быть доступной, это принципиально. Хотя последние 20 лет она всегда стоит столько, будто это красная рыба (хотя рыбаки её вылавливают в огромном количестве).

В-третьих, и это главное — корюшка несёт в себе коллективную память о выживании: у многих есть бабушки и дедушки, которые пережили осаду и рассказывали о ней. Корюшка в этих рассказах всегда присутствует.

Сегодня корюшка — полноценный бренд. Её изображают на магнитах и сувенирах, в её честь проводят конкурсы иллюстраций, скульптор Владимир Петровичев предлагал установить ей памятник рядом с крейсером «Аврора». Городское приложение «Я здесь живу» обновилось специальным разделом — подсказчиком мест, где купить настоящую корюшку у официального продавца.

Петербургский праздник становится образцом для других городов: с 2019 года фестиваль корюшки проводят во Владивостоке, Хабаровске и Петропавловске-Камчатском. Небольшая невская рыбка медленно, но верно претендует на статус общероссийского символа весны.

Впрочем, экологи не столь оптимистичны. Популяция корюшки в Финском заливе планомерно сокращается — из-за загрязнения малых рек, где рыба прежде нерестилась, и из-за изменения гидрологического режима Невы. Там, где раньше корюшка заходила в Карповку, Охту и Оккервиль, теперь слишком грязно. Северо-западное управление Росрыболовства с каждым годом сокращает разрешённые объёмы вылова.

Но пока корюшка есть — её жарят. Рецепт прост до неприличия: выпотрошить, обвалять в муке с крупной солью, бросить на сковороду с большим количеством масла. Через несколько минут серебристая рыбка превращается в золотистую, хрустящую. Едят её горячей, руками, с чёрным хлебом — и никакого гарнира не нужно.